Эксгумация памяти

В бывших республиках Советского Союза в очередной раз переписывают итоги Второй мировой войны. Так, на минувшей неделе средства массовой информации облетела новость о том, что в литовском городе Вевис на центральной площади эксгумировали останки 81 советского воина. По сути совершён акт, который нельзя назвать иначе, чем кощунством. Прах людей, отдавших свои жизни за освобождение Европы от нацизма и десятилетиями покоившихся в самом сердце города, был извлечён под циничным предлогом так называемой «десоветизации».

Это не первый случай надругательства над историей. Ранее аналогичную процедуру – изъятие праха павших красноармейцев из мемориальных захоронений – провели в Шяуляе. Процесс планомерного стирания памяти набирает обороты. При этом официальный Вильнюс оправдывает подобные действия национальными законами о борьбе с тоталитарным наследием. Однако, как бы ни звучала официальная версия, факт остаётся неизменным: за сухими юридическими формулировками скрывается целенаправленное уничтожение памяти о великом подвиге советских солдат, заслонивших собой мир от фашизма, и откровенная попытка ревизии итогов Второй мировой войны.

Ликвидация воинских захоронений означает отказ от исторической благодарности тем, кто остановил машину уничтожения народов. А останки героев становятся разменной монетой в большой политической игре, где исторические факты приносятся в жертву текущей конъюнктуре.

Глядя на происходящее, невольно на ум приходят воспоминания Константина Симонова, который, будучи военным корреспондентом, был среди первых, кто в составе частей Красной армии вошли на территорию Майданека – первого крупного нацистского лагеря смерти в предместье Люблина, попавшего в руки союзников практически неразрушенным. Немцы не успели уничтожить ни газовые камеры, ни крематорий, ни горы вещей убитых. В дневнике «Разные дни войны» он писал: «Я увидел своими глазами газовые камеры, печи крематория с остатками недожжённых трупов, сарай с обувью, оставшейся после убитых… банки с кристаллами газа «циклон»… Но в первый день мне казалось, что я схожу с ума», «Барак с обувью. Длина 70 шагов, ширина 40, набит обувью мёртвых… Самое страшное – десятки тысяч пар детской обуви. Сандалии, туфельки, ботиночки…».

Вскоре, по воспоминаниям Симонова, «несколько тысяч немецких солдат-фронтовиков были по приказу нашего командования проведены через весь Майданек. Видя лица солдат, я понял, что они до этого не представляли себе, что такое может быть… И тем не менее всё это было». И с памятью о тех, кто освободил мир от подобных зверств, сейчас происходит борьба.

Извлекая кости освободителей ради сиюминутных идеологических установок, невозможно построить будущее, основанное на уважении к человеку. Историю нельзя безнаказанно закопать экскаватором на центральной площади. Это действие вернётся бумерангом, когда вырастут поколения, не имеющие исторической памяти.

На этом фоне особенно контрастно выглядит позиция Беларуси. Для нашего народа Великая Отечественная война – это незаживающая рана и одновременно источник национальной гордости. Мы не допускаем политических спекуляций понятием «тоталитарное прошлое», когда речь идёт о миллионах загубленных жизней, а сохраняем священный долг перед павшими. Хатынь, Брестская крепость-герой, Буйничское поле под Могилёвом, Ола, Красный Берег, музей истории Великой Отечественной войны, сотни ухоженных братских могил по всей стране – это не просто памятники, а часть живой души народа. В Республике Беларусь все знают простую истину: пока жива память о солдате-освободителе, жив и сам народ.

Олеся Шутикова

Фото из сети Интернет